Газета "Маарив" сегодня публикует статью Эли Барденштейна, посвященную абсорбции ученых-репатриантов из стран бывшего Советского Союза. В ней противопоставляется отношение России и Израиля к проблеме "утечки мозгов". В частности, в статье говорится, что после возвращения из Израиля российский министр образования и науки Андрей Фурсенко заявил, что Россия намерена активнее привлекать успешных израильских "ученых-соотечественников для работы в нашей науке".

Фурсенко подчеркнул, что это вовсе не означает, что ученые обязательно должны вернуться в Россию. Они могут участвовать в специальных программах, позволяющих им лишь часть времени проводить в России, ведя совместные исследования и занимаясь преподавательской деятельностью в университетах и школах. Для этой работы выделяются специальные правительственные гранты.

Эли Барденштейн отмечает, что министр абсорбции Софа Ландвер "не сердится" на российского министра. Она отмечает мудрость, с которой Фурсенко подходит к решению проблемы научных кадров. У нее также вырывается: "Хотелось бы, чтобы к этому таким же образом относились в Израиле". Министр абсорбции говорит о том, что Израиль должен "вцепиться" в свои научные кадры и делать все, чтобы удержать тех, кого можно называть "элитой" государства.

В беседе с журналистом Софа Ландвер вспоминает о программе по трудоустройству ученых-репатриантов КАМЕА, которая стала жертвой коалиционных переговоров. Министр отмечает, что финансирование программы национальной важности не может зависеть от политических интриг.

Отметим, что заявление, о котором сегодня сообщает газета "Маарив", российский министр образования и науки Андрей Фурсенко сделал 12 ноября, спустя неделю после возвращения из Израиля. Об его визите, а затем и о заинтересованности России в израильских ученых писал русскоязычный сайт IzRus 3 и 12 ноября.

"Маарив" дополнил эту публикацию данными о количестве ученых, приехавших в Израиль из стран бывшего Советского союза. По информации этого издания, еврейское государство приняло около 17 тысяч россиян, имеющих ученую степень. Около 3.800 ученых работают в исследовательских лабораториях и в промышленности и не нуждаются в дополнительной поддержке государства. Около 650 ученых-репатриантов работали в рамках программы КАМЕА, о которой упоминает в интервью Софа Ландвер.

Отметим, что впервые о возвращении ученых заговорили в России в марте 2007 года. Эта тема была поднята бывшим президентом Владимиром Путиным. После этого чиновники министерства образования и науки встречались с российскими программистами в Бангалоре и Калифорнии. Россия намеревалась пригласить 100 ученых из-за рубежа и поручить им руководство научными коллективами. Однако эти разговоры закончились нечем. Журнал "Русский Newsweek" в ноябре 2008 года написал, что руководство РАН не горит желанием видеть в своих институтах эмигрантов, а высокопоставленный чиновник в беседе с журналистом отметил, что за словами Путина не последовало поручение "проработать систему мер".

Newsweek также отмечает, что в мире есть только один пример успешного возвращения ученых, и эта программа была осуществлена в Китае. Пекин ежегодно увеличивает расходы на науку на 20% и с недавних пор предлагает эмигрантам очень заманчивые условия. За последние шесть лет в Китай вернулись 170 000 ученых. В статье подчеркивается, что, главным образом, ученым предлагались зарплаты, "от которых невозможно отказаться".

17 ноября 2009 года газета "Ведомости" опубликовала статью, посвященную проблеме "возвращения мозгов". В частности, в этой публикации приводились данные исследования, проведенного специалистами ГУ-ВШЭ и РЭШ при поддержке Всемирного банка. На вопросы анкеты ответили 400 представителей диаспоры (в основном в США). Поговорив с учеными, исследователи пришли к выводу, что их возвращение выглядит малореалистичным. 90% респондентов хоть и готовы сменить страну проживания, но не готовы вернуться в Россию. Только 62% заявили, что сделали бы это в случае получения адекватной преподавательской позиции.

Ссылки по теме: