Нулевой риск за любые деньги: между запретами и планированием. Экономический обзор
От идеи отменить наличные деньги до распределения мощностей электросетей и подготовки врачей на десятилетия вперед. В новом экономическом обзоре Михаил Шафранов разбирает два подхода израильских регуляторов: стремление любой ценой исключить риски и попытки управлять ограниченными ресурсами, просчитывая потребности страны на годы вперед.
Нулевой риск за любые деньги
Выступая на ежегодной конференции Палаты налоговых консультантов в Эйлате, директор Налогового управления Шай Аронович предложил отменить купюру в 200 шекелей, а в перспективе и наличные деньги как таковые. Поводом для очередной реинкарнации этой идеи стало дело мэра Кфар-Сабы Рафи Саара и его супруги Мейталь, в доме которых при обыске были обнаружены крупные суммы в двухсотшекелевых купюрах.
По оценке Ароновича, полный отказ от наличных мог бы приносить казне дополнительные 20-30 миллиардов шекелей налогов в год, которые, судя по его подаче, должны позволить смягчить неминуемое повышение налогов в 2027-2028 годах.
Никто не спорит, что наличность, не оставляющая следа транзакции, активно используется коррупционерами, криминалом и террористами, а не только рядовым населением. И потому нынешний раунд отнюдь не первый. Осенью 2024 года премьер-министр Биньямин Нетаниягу поручил изучить отмену двухсотшекелевой купюры в рамках борьбы с теневой экономикой. Весной 2025-го министр иностранных дел Гидеон Саар предлагал аннулировать хотя бы серии купюр, завезенные в Газу: по его словам, именно в них ХАМАС хранил около 80% своей наличности. Оба раза Банк Израиля блокировал инициативы.
Не стал исключением и этот раз. Дискуссия закончилась, едва начавшись. В тот же день Банк Израиля напомнил, что законные полномочия принимать решения по обороту наличных есть только у его главы, профессора Амира Ярона, что до сих пор никто не представил профессионального обоснования отмены той или иной купюры и что полностью от наличных не отказалась ни одна страна в мире.
Два дня спустя, на пресс-конференции по учетной ставке, Ярон еще раз подчеркнул, что никаких изменений в использовании наличных не предвидится, и добавил, что в ряде стран сейчас, напротив, продвигают инициативы по возвращению наличных.
Это хорошо видно на примере Скандинавии, которую принято считать витриной безналичной экономики. В 2018 году бывший заместитель главы шведского Риксбанка предсказывал, что к 2025 году Швеция обойдется без наличных. А в 2026 году парламенту королевства пришлось обязать продуктовые магазины и аптеки страны принимать оплату наличными. В Норвегии принимать наличные обязали в 2024 году, а в 2025 году ввели штрафы за отказ.
На фоне российской агрессии против Украины и энергетических кризисов выяснилось, что платежная система, полностью зависящая от электричества, связи и серверов, становится легкой мишенью в случае кибератаки или войны.
Вместе с тем выступление Ароновича хорошо иллюстрирует привычку израильских регуляторов после очередного провала не исправлять систему управления рисками, а пытаться свести риск к нулю, не обращая внимания на цену, которую за это придется заплатить.
Так было после краха банковских акций в октябре 1983 года. Реакцией на многолетние манипуляции банков собственными котировками стала настолько жесткая регуляция, что конкуренция на банковском рынке попросту перестала существовать. Потребовалось почти четыре десятилетия для появления в стране нового банка, и еще больше для шагов по оптимизации регулирования.
Так было и после дела "Ремедии" в 2003 году, когда минздрав настолько ужесточил регуляцию, что рынок детского питания на долгие годы превратился в дуополию "Матерны" и "Симилака", а израильтяне до сих пор заметно переплачивают за продукты, подпадающие под надзор министерства.
Хотелось бы ошибиться, но, если судить по ситуации с полетами в ОАЭ и Марокко, в этом же направлении начинает двигаться и дело FlyDubai. Сведение рисков к нулю часто является самым простым способом решения проблемы, только расплачиваться за него будет не регулятор, желающий прикрыть свою пятую точку, а население.
Для чего нужен госаппарат
Пока одни израильские регуляторы ищут, что запретить, два других ведомства опубликовали решения, которые во многом определят, как Израиль будет выглядеть через десять-двадцать лет.
В июле Управление по электроэнергии остановило рассмотрение заявок на подключение дата-центров, когда выяснилось, что в компанию "Нога", управляющую энергосистемой, поступили заявки на 27 тысяч мегаватт – втрое больше среднего потребления страны. 18 октября управление опубликовало принципы новой регуляции: до 2030 года новым дата-центрам выделяется 1300 мегаватт, из которых 300 мегаватт резервируются для обслуживания внутреннего рынка. Это означает, что вместе с уже одобренными подключениями общая мощность дата-центров к 2030 году составит около 3300 мегаватт, то есть примерно 20% ожидаемого потребления электроэнергии в стране.
Мощность одного объекта ограничена 200 мегаваттами (примерное потребление города средних размеров). Чтобы отсеять желающих занять место в очереди ради перепродажи разрешения, инвесторов обяжут вносить гарантии из расчета 2 миллиона шекелей за каждый мегаватт мощности. Кроме того, дата-центры должны будут иметь механизмы отключения от сети при экстремальной нагрузке.
Окончательно решение вступит в силу после трехнедельного общественного обсуждения.
Неделей ранее министерство здравоохранения впервые опубликовало долгосрочные цели по числу врачей-специалистов до 2035 года, причем не только в целом, но и по каждой базовой специальности и по регионам.
Согласно прогнозу министерства, за десять лет число врачей в стране вырастет с 37 до 53 тысяч, а специалистов примерно с 20 до 32 тысяч. Все специальности разделены на четыре группы. В зависимости от группы число специалистов на 100 тысяч жителей должно вырасти к 2035 году на 35%, 25% или 15% по сравнению с прогнозируемым уровнем 2029 года либо сохраниться на нынешнем уровне.
Самый заметный рост предусмотрен там, куда молодые врачи идут неохотно: сосудистая и детская хирургия, реабилитация, неотложная медицина, гериатрия, психиатрия. Просто для примера: в 2025 году в Израиле работали около 910 психиатров, а цель на 2035 год составляет около 1580. На другом полюсе находятся популярные специальности, где рост будет умеренным. В ортопедии число специалистов должно вырасти с 1010 до 1270, в офтальмологии с 780 до 970, в пластической хирургии с 240 до 300. Отдельно расписаны региональные разрывы.
По сути, оба ведомства распределяют ограниченный ресурс: в одном случае мощности электросетей и запасы газа, в другом – возможности подготовки медицинских кадров. И делят его не только между внутренними нуждами, но и между внутренним рынком и экспортом. У минздрава это менее явно, чем в случае с дата-центрами, но работает тот же механизм. Специальности, на которые есть наибольший спрос на мировом рынке, как правило, дают врачам самый простой билет за границу. Направляя приток новых врачей туда, где в них нуждается израильская медицина, государство, по крайней мере, перестает за свой счет готовить специалистов прежде всего для чужих рынков.
Разумеется, цели – это еще не результат. Опять же, в отличие от застройщиков, желающих строить дата-центры, молодых врачей регулировать гораздо сложнее: потребуются бюджеты, места в ординатуре и стимулы для работы на периферии, а за исполнением придется внимательно следить. Но ради разнообразия было приятно увидеть решения, ради которых государственный аппарат, собственно, и существует.