Об открытых воротах санкций и закрытых списках кандидатов в депутаты. Экономический обзор

Как далеко на самом деле готова зайти Европа в санкциях против Израиля? И кто массово пошел в Кнессет?

Публикацию подготовил экономический обозреватель Newsru.co.il Михаил Шафранов.

Лондон открыл ворота санкциям

8 сентября глава британского МИД Эд Милибэнд объявил в Палате общин о запрете на ввоз товаров из еврейских поселений на "Западном берегу" и о санкциях против компаний и физлиц, "содействующих" их расширению. К заявлению присоединились Франция и Канада, а следом – еще девять стран: Дания, Финляндия, Исландия, Ирландия, Норвегия, Польша, Португалия, Испания и Швеция.

Непосредственный экономический эффект от британского решения, которое вступит в силу через несколько месяцев, крайне минорен – доля поселенческого экспорта товаров что в Британию, что в ЕС в целом исчезающе мала. Не умаляя важность этого ущерба для фермеров Иорданской долины и заводов промзоны Мишор Адумим, часть про санкции за "содействие" куда опаснее.

Что именно будут рассматривать как "содействие" – только работу строительных подрядчиков, предоставляемое им израильскими банками финансирование или же прокладку дорог государственной дорожной компанией?

На Даунинг-стрит открыто признали, что наполнение формулировки зависит от поведения следующего правительства Израиля. Проблема в том, что на самом деле это будет зависеть не столько от решений того или иного правительства в Иерусалиме, сколько от внутриполитической конъюнктуры в самой Великобритании – а повод для недовольства Израилем при желании найдется всегда.

Если смотреть шире, на общеевропейском уровне история развивается уже не первый год. Торговое отношение Европы к территориям, которые она считает несуверенными, укладывается в два типа. Первый – полное эмбарго (Северный Кипр, Абхазия, Южная Осетия). Второй – "делаем вид, что все хорошо" (в эту категорию по разным причинам попадают Западная Сахара, Приднестровье). Иудея и Самария долгое время были третьим, промежуточным типом: торгуем, но без преференций и с формальным порицанием.

Требования ухудшения отношений в сторону полного эмбарго и других санкций на уровне ЕС, звучавшие из Дублина, Мадрида, Осло задолго до 2023 года, успешно блокировались союзниками Израиля в той или иной комбинации (Германия, Италия, Чехия, Австрия, Венгрия). Долгое время этого хватало, поскольку считалось, что внешнеторговые отношения находятся в ведении Брюсселя, а не национальных правительств.

Ситуация изменилась в 2024 году, когда Международный суд ООН вынес консультативное заключение о незаконности израильского присутствия на "Западном берегу", открыв брешь, которой воспользовались наиболее антиизраильски настроенные правительства для перевода вопроса о санкциях на национальные рельсы.

Быстрее и жестче остальных действуют Нидерланды: с 22 сентября этого года принятый Гаагой закон запрещает не только импорт, но и посреднические услуги, вступает в силу без переходного периода даже для уже закупленных партий и охватывает вдобавок никак не связанные с "палестинским вопросом" Голанские высоты. В том же направлении, с разной скоростью, движутся Испания, Ирландия, Исландия, Норвегия и Бельгия.

А дальше вступает в действие эффект "лишней головной боли". Импортеру в Роттердаме, а потом в Брюсселе или Лондоне, будет попросту лень разбираться, где именно выращены финики – на "оккупированном" северном побережье Мертвого моря или на неоккупированном южном. Проще не связываться вовсе. Поэтому реальный потенциал ущерба для израильского экспорта гораздо шире того минимума, который формально подпадает под запреты прямо сейчас, даже если мы не говорим о вторичных санкциях за "содействие".

К сожалению, лучше в обозримом будущем не станет – пока действует система границ, выстроенная после Второй мировой войны, повод для все большего открытия "ворот" будет находиться регулярно. Израилю остается маневрировать: активно помогать экспортерам и выстраивать союзы с поправкой на смену правительств – Колумбия и Словения – наглядный пример того, как быстро может меняться тон.

Хуже того, тревожные тенденции проступают и в отношениях с традиционно надежными союзниками. Ультраправая AfD, которая после исторического успеха на выборах в Саксонии-Анхальт продолжает рваться к власти в Германии, расколота по вопросу Израиля: хотя ее публичное позиционирование остается произраильским, риторика самого председателя партии Тино Хрупаллы по Газе и Ирану все чаще неотличима от риторики левой Die Linke. Похожая, с поправкой на разницу в реалиях, картина складывается и в Вашингтоне: изоляционистское крыло MAGA – Такер Карлсон, Кэндис Оуэнс, конгрессмен Томас Мэсси – сближается с прогрессивным крылом демократов в скептицизме по поводу безусловной поддержки Израиля. Получается почти классическая подкова: традиционные союзники Израиля держатся на центристском истеблишменте, который в союзных Израилю странах становится все слабее.

Новая смена

Во вторник, 8 сентября, в Израиле закрылись списки кандидатов на выборы в Кнессет 26-го созыва, которые пройдут 27 октября. В избирком подано 38 списков – на два меньше, чем в 2022 году, и заметно меньше рекордных 47-ми в 2019-м, но по опросам последних недель реальный шанс попасть в Кнессет есть лишь у 12-14 из них. По моим прикидкам, состав парламента после голосования обновится примерно на треть, и было любопытно посмотреть, кто именно претендует на эти новые места.

Опираясь на те же опросы, я проверил биографии 91 кандидата, ни разу не избиравшегося в Кнессет и находящегося сейчас на проходном или потенциально проходном – например, в случае применения "норвежского закона" – месте в списке. Оговорюсь сразу: группы ниже не исключают друг друга – кто-то попадает больше, чем в одну категорию, так что арифметическая сумма по ним больше исходных 91.

Одним из наиболее заметных явлений этого набора стало большое число кадровых чиновников: 8 человек – из высшего звена госслужбы и еще 7 – из руководства муниципалитетов (чиновники, не муниципальные политики). На моей памяти как минимум последние 20 лет не было столь массового захода кадровых бюрократов в израильскую политику.

Это люди, хорошо знающие механику государственного аппарата изнутри и умеющие писать качественные, юридически грамотные законы, так что не могу сказать, что я совсем против. И все-таки чиновник и политик – профессии, требующие разного склада ума и характера. Не собираюсь выдвигать огульные обвинения, но в среднем классический бюрократ в большей степени склонен ассоциировать себя с государством в ущерб интересам отдельного гражданина.

По той же причине я, кстати, всегда критически отношусь к повальному увлечению политикой со стороны отставных израильских генералов и глав спецслужб (в этом созыве свои силы в политике решили попробовать 10 кадровых военных и сотрудников других силовых структур). Они выросли и сформировались в иерархической системе, где приказ не обсуждается, а решения принимаются наверху и спускаются вниз, – в Кнессете же так не работает почти ничего: там нужно ежедневно договариваться, идти на компромиссы и убеждать людей, которые вовсе не обязаны подчиняться.

К сожалению, реальным опытом руководящей работы в частном секторе среди новичков могут похвастаться только 10 человек.

Самой большой группой – 33 человека – стали основатели и руководители некоммерческих организаций и социальные активисты, то есть представители третьего сектора экономики, что неудивительно с учетом социальных потрясений последних трех лет.

Далее следуют 23 партийных функционера и 18 представителей свободных профессий, в большинстве своем – адвокаты. 11 человек имеют в своем активе опыт работы в системе образования (часть – в негосударственном ультраортодоксальном образовании), 4 до ухода в политику работали в СМИ, 2 представляют израильскую академию. Хотя формально ни один из потенциальных новичков не является фермером, по меньшей мере шестеро из них связаны с сельскохозяйственной отраслью.