"Это был обычный субботний день". Ирит Старобин – о маме и тете, убитых 7 октября террористами
Утром 7 октября 2023 года Надежда Справчикова и ее сестра Наталья Томаева ехали на Мертвое море в составе экскурсионной группы из таких же русскоязычных израильтян. Их микроавтобус застрял в Сдероте из-за пробитых колес, а укрытие рядом с остановкой, которое должно было разблокироваться автоматически, не открылось. Обеих женщин и еще 11 человек из группы расстреляли боевики ХАМАСа, которые в это время ворвались в город.
Дочь и племянница погибших Ирит Старобин рассказала изданию "Новая газета Европа", как узнала родных на фотографиях по телевизору, восемь дней ждала официального подтверждения их гибели и почему спустя три года участвует в иске из-за закрытого укрытия.
Автор публикации Софья Каневская предоставила редакции Newsru.co.il для публикации полный текст этого интервью.
Длинные гудки
Как и для многих израильтян, для Ирит Старобин утро 7 октября начиналось как обычная суббота, спокойный выходной день. Тишину нарушил внезапный и нескончаемый гул сирен.
Семья Старобин находилась дома в Мазкерет-Батье (центр Израиля, примерно 25 км от Тель-Авива), когда незадолго до семи утра начались непрерывные сирены. Ирит вместе с детьми зашла в защищенную комнату. Тревоги не прекращались и выйти из убежища нельзя была, хотя дети уже просились в туалет.
"В это время я пыталась связаться с мамой. Сначала я ей послала сообщения, но ответа не было. Я пробовала и звонить, но у нее телефон работал очень странно, там такие гудки были длинные. Я подумала, может быть, они уже уехали на Мертвое море, и у них нет связи. Я пыталась себя немножечко успокоить и не думать ни о чем плохом, потому что в тот момент все наше внимание было направлено на детей", – вспоминает Ирит.
Вскоре ей позвонил дядя. Примерно без пятнадцати семь он успел поговорить со своими сестрами – Надеждой Справчиковой, матерью Ирит, и Натальей Томаевой. Женщины рассказали, что их микроавтобус застрял в Сдероте: у машины были повреждены колеса.
Сначала родственники не могли понять, что именно произошло. Информации почти не было. Но затем по телевизору показали фотографию с расстрелянными телами.
На снимках с места расстрела Ирит узнала обеих.
"Я сразу узнала их: маму – по одежде, а тетю – по строению тела и волосам", – говорит она.
"Я была уверена, что они в больнице и выживут"
Ирит снова и снова рассматривала фотографии. Она пыталась понять, куда именно попали пули и мог ли у женщин остаться шанс выжить.
"Обзванивала все больницы. Я даже на одного знакомого врача уже начала злиться: он мне сказал, что он не может пойти их искать. Я никак не могла понять, почему он никуда не может пойти?! То есть я думала, что убили только мою маму и тетю. Только потом я поняла, что было очень много пострадавших", – рассказывает Ирит.
Она была убеждена, что у матери и тети при себе могло не быть документов, а значит, их могли доставить в больницу на операцию неопознанными.
Знакомый врач, которого она весь день просила проверить палаты и списки поступивших, в какой-то момент ответил: "Их тут нет".
"У меня заняло очень много времени понять, что он имеет в виду – что их тут нет. Я была уверена, что они в больнице и выживут", – вспоминает Ирит.
На следующий день она наткнулась на англоязычную статью, в которой говорилось, что тела убитых в Сдероте до сих пор остаются в городе. К публикации была приложена фотография. Несколько тел лежали рядом, большинство были накрыты. Последнее – ее матери – нет.
"Это было так странно, что только ее не накрыли. Как будто это нашло меня, чтобы я поняла, что мне не на что надеяться. Что ни в какой больнице они не находятся", – рассказывает Старобин.
С того момента оставалось ждать официального подтверждения гибели от властей.
В новостях уже говорили о людях, захваченных в заложники. Ирит вспоминает, что семья думала, что и тела могли увезти в Газу: как же тогда проститься с родными, похоронить?
"Это последнее, что мы как дети можем для них сделать. И ощущение, что ты не можешь этого сделать, тоже очень давило", – говорит Ирит.
Официальное известие о гибели пришло только через восемь дней.
По словам Ирит, семье сообщили, что тела нашли и требуется опознание. Позже она поняла, почему процесс занял столько времени: погибших было очень много, тела долго находились на жаре, у части людей не было документов, а для идентификации требовались образцы ДНК.
"Я знаю, что люди работали 24/7", – уверена она.
Две сестры
Надежда и Наталья были не только сестрами, но и близкими подругами, которые любили вместе исследовать новые места в Израиле.
Всего за две недели до 7 октября, 22 сентября, обе приехали к семье Ирит отмечать день рождения.
"Они пришли с подарками, с шариками, с цветами. Они были такие довольные, несмотря на долгую дорогу из Нетивота", – вспоминает Старобин.
Папа Ирит предпочел жить в центре страны, так что с Надеждой они проживали порознь, но оставались очень хорошими друзьями. Они часто встречались, отмечали все праздники вместе, помогали друг другу.
Когда он узнал о случившемся на автобусной остановке, у него произошел инсульт и сердечный приступ. Ранее у него была онкология. Из-за слабости он и отказался поехать на Мертвое море, пообещав присоединиться к поездке в другой раз.
"Мама вообще много кого звала. Но кроме тети никто с ней не поехал", – говорит Ирит.
"Она всё свое отдавала семье"
Надежда Старобин родилась в Душанбе в 1948 году. До репатриации она получила образование химика, работала на производстве, а позднее преподавала химию в школе. В Израиле, куда она и дети переехали в 1993 году, она продолжала учиться, проходила разные курсы и в конце концов стала работать с пожилыми людьми.
После выхода на пенсию значительную часть времени она посвящала детям и внукам.
Несколько раз в неделю приезжала к семье Ирит, хотя дорога была долгой. Готовила, спрашивала каждого, что он любит, пекла торты и старалась помочь во всем, в чем могла.
"Она очень сильно мне помогала. Ей очень хотелось видеть детей, внуков. Она, в принципе, всё свое отдавала семье", – рассказывает Ирит.
10 октября младшему сыну Ирит Бену должно было исполниться семь лет. Бабушка пообещала ему пойти в этот день за пиццей, и он очень ждал этот день. Она также успела подготовить свечи и купить подарок. Оставалось лишь испечь торт.
После гибели Надежды семья пришла в ее квартиру.
На диване лежало все, что она приготовила для внука.
"Подарок для Бена, свечки. У нее всё уже было готово, она только должна была испечь торт и привезти его 10 октября. Он очень этого ждал", – вспоминает Ирит.
Родители сначала не знали, как рассказать детям о смерти бабушки. Социальные работники советовали сказать им прямо, но ни Ирит, ни ее муж не смогли подобрать слова. В конце концов дети сами поняли, что произошло, услышав разговоры взрослых.
Недовязанное платье
В квартире Надежды Справчиковой осталось еще одно незаконченное дело. Она много вязала и шила, а незадолго до смерти связала платье для внучки Эмилии, которая служила в армии.
Платье было практически готово. На спицах оставалась только нижняя часть: Надежда ждала, когда Эмилия сможет приехать на примерку, чтобы определить окончательную длину.
Оно так и осталось лежать у входа.
"Это было очень странно. Был человек, у него планы, у него дела. И всё это как-то больше не существует. Человека не существует", – говорит Ирит.
С подобными вещами семья сталкивалась постоянно.
За несколько дней до 7 октября отец Ирит подарил ей швейную машинку – он давно мечтал это сделать, несмотря на то что дочь уверяла, что шить не умеет и не хочет.
Ирит отправила матери фотографию машинки и добавила, что она ее ждет.
После 7 октября машинка так и осталась стоять на столе.
"Я ее не могла сдвинуть со стола очень долго, наверное год", – вспоминает Ирит.
А затем, уже в 2025 году, неожиданно для себя купила ткани и начала шить – вспоминая, как в детстве ездила с матерью, когда та учила других кройке и шитью.
Последний разговор
Последний обычный разговор Ирит с матерью состоялся накануне нападения, 6 октября.
В тот день она неожиданно решила разобрать лежавшую на столе папку с бумагами. Внутри обнаружился старый конверт с красивой открыткой и деньгами – подарок от Надежды внуку Ариэлю еще с прошлого года.
Ирит рассмеялась – "Можно в этом году подарок не готовить!" – и позвонила матери.
Но во время разговора заметила что-то необычное.
"Она на тот момент была очень сильно грустная. Я не могу вам передать насколько. Я спросила, почему она такая грустная. У нее не было ответа", – вспоминает Ирит.
Надежда сказала, что они поговорят на следующий день – после ее возвращения с Мертвого моря.
Один из внуков уговаривал бабушку приехать к ним именно в субботу, хотя обычно она старалась приезжать в рабочие дни, когда ходит общественный транспорт. Но сама Ирит убеждала мать поехать отдохнуть.
"Я стараюсь не давить на себя, потому что это была рутина, они часто ездили в эти поездки. Это был обычный субботний день. Ничего особенного не должно было произойти".
"Чтобы кто-то взял на себя ответственность"
Ирит участвует в иске, который родственники погибших подали против муниципалитета Сдерота и компании Motorola Solutions из-за закрытого укрытия рядом с местом расстрела.
Для нее, подчеркивает она, смысл этого разбирательства не столько в компенсации, сколько в необходимости выяснить, почему система не сработала и кто несет за это ответственность.
"Что случилось? Мигунит должен был открыться, такие правила. Он закрыт обычно, чтобы люди туда просто так не заходили, но во время атаки дверь должна открываться автоматически. Могут ли такие случаи повториться, что убежище окажется закрытым в такой момент?", – спрашивает Старобин.
Организатор экскурсии на Мертвое море – Алексей Давыдов, владелец компании "Алексей Тиюлим". По словам Старобин, после 7 октября он поменял название фирмы, и теперь к нему не может быть никаких претензий, потому что компании больше не существует.
"Когда я позвонила ему, он был в шоке. Я не знаю больше от чего: от того, что их всех расстреляли, или от того, что он в чем-то виноват. Он ничего мне не рассказал, никакой информации. И когда я поняла, что не с кем разговаривать, я ему больше не звонила", – говорит Старобин.
Ирит говорит, что хочет добиться ответа не только от муниципалитета или компании, отвечавшей за систему, но и понять, были ли после 7 октября сделаны выводы.
"Уже прошло три года. Такие вещи делают сразу. Через три, четыре, пять лет, когда они опомнятся, что можно уже найти и узнать? Но на уровне страны что-то можно будет выяснить и сделать выводы, чтобы это в будущем не повторилось. Это самое важное", – считает она.
Спустя три года Старобин продолжает участвовать в памятных мероприятиях. Незадолго до годовщины она пришла в школу младшего сына Бена. Там вспоминали его бабушку.
Мальчик плакал. Но Ирит считает, что такие воспоминания нужны. "Было очень грустно, но это его заполнило. Это придает силы: когда вспоминаешь человека и остальные узнают, что пришлось этому человеку пройти", – говорит она.