Топливный урок Второй Иранской и "израильская болезнь". Экономический обзор
О риске импортозависимости и о парадоксе успешности израилького хайтека. Публикацию подготовил экономический обозреватель Newsru.co.il Михаил Шафранов.
Что вместо Хайфского НПЗ
Угроза, которую Хайфский НПЗ представляет для жителей столицы Севера, является регулярным новостным поводом для израильских СМИ и в мирное время: предприятие, основанное ещё при британском мандате, отвечает за 25-30% вредных выбросов в Хайфском заливе, а последние исследования показали, что онкологические риски у жителей зоны загрязнения на 16% выше, чем в среднем по стране.
Три попадания в него за две войны с Ираном сделали эту угрозу еще более реальной, и если смотреть только с этой точки зрения, утвержденный решением правительства от марта 2022 года проект закрытия НПЗ и компенсации его мощностей за счет импорта является абсолютно логичным. Тем более, что уже к 2035 году прогнозируется прохождение страной пика потребления бензина из-за роста доли электромобилей.
Поэтому вопрос о целесообразности закрытия НПЗ в Хайфе не стоит. Однако уроки текущей войны снова подняли вопрос о правильности полного отказа от его мощностей в пользу импорта, а не строительства альтернативного НПЗ на плато Ротем в Негеве.
Первый такой урок мы наблюдали еще в июне 2025-го, в разгар двенадцатидневной войны с Ираном, когда Хайфский НПЗ встал из-за ракетного удара, а Ашдодский НПЗ – на плановый ремонт. Как следствие, в течение двух недель израильский рынок топлива пополнялся за счет стратегических резервов.
Второй урок сейчас демонстрирует Юго-Восточная Азия. Закрытие Ормузского пролива обрушило топливные цепочки региона с населением 700 млн человек. И если нефть, пусть и задорого, можно купить на мировых рынках, производители нефтепродуктов ввели запрет на экспорт, оставив страны, которые не имеют своих мощностей и опираются на импорт бензина, дизеля и т.д., без топлива. Лаос, Камбоджа, Мьянма обнаружили, что в кризис соседи перестают делиться топливом. Вьетнам срочно ищет выход из ситуации. Единственная страна региона, проходящая кризис относительно спокойно, – Сингапур, который не только является крупнейшим перерабатывающим хабом, но и имеет стратегические резервы на 200 дней потребления (у Израиля запас – лишь около 90 дней).
Отказ от более чем половины производственных мощностей поставил бы Израиль в существенную зависимость от поставщиков топлива (которое сложнее и дороже импортировать, чем сырую нефть). Особенно если речь идет не о бензине для автомобилей или дизельном топливе для электростанций, а об авиационном керосине для израильских боевых самолетов. Полагаю, все помнят истории с приостановкой США поставок Израилю ракет для вертолетов и тяжелых бомб, после которых было принято решение о снижении зависимости от импорта боеприпасов. Теперь представьте сценарий, при котором в 2030 году Белый дом и Брюссель вводят эмбарго на поставку Израилю самолетного топлива. Ашдодский НПЗ поставляет менее половины текущего потребления авиатоплива мирного времени. Импорт авиакеросина из США осуществляется в минимальных объемах. В военное время, с учетом активности израильской боевой авиации и частичным выходом из строя Хайфского НПЗ, поставки авиатоплива из США резко выросли. Сохранится ли эта возможность при следующей президентской администрации?
Чем опасен сильный шекель
На этой неделе широко разошлось ироничное замечание журналиста Амита Сегаля, что в последний раз, когда доллар опустился ниже трех шекелей, Биньямин Нетаниягу был премьер-министром, Арье Дери возглавлял ШАС, а ЦАХАЛ воевал на юге Ливана. На самом деле в последний раз, когда доллар стоил дешевле трех шекелей, а именно 19 октября 1995 года, премьер-министром был еще Ицхак Рабин. С тех пор Израиль успел пережить убийство премьер-министра, Вторую интифаду, несколько глобальных экономических кризисов, пандемию, не одну войну, шекель стал свободно конвертируемой валютой, а израильтяне прекратили привязывать к американской валюте свои ссуды и цены на жилье.
Падение доллара – в том числе следствие политики Вашингтона, направленной на ослабление американской валюты с целью снижения долгового бремени, однако шекель укрепляется не только по отношению к доллару, но и к евро, и к корзине валют основных торговых партнеров.
И хотя причины, по которым шекель продолжает укрепляться, остаются неизменными, и я уже не раз писал о них (рост котировок на Уолл-Стрит, вынуждающий пенсионные фонды продавать доллары, и приток валюты от хайтека и оборонного сектора, снижение премии за риск до уровня 2022 года), пробитие долларом психологической отметки в 3 шекеля – повод поговорить о системной проблеме, которую экономисты называют "голландская болезнь".
Термин этот появился в семидесятые годы и описывал ситуацию в Нидерландах, где открытие гигантского газового месторождения Гронинген обернулось для страны не процветанием, как ожидалось, а парадоксальной деиндустриализацией. Экспорт газа приносил долларовую выручку, голландский гульден укреплялся, и все, что страна производила помимо газа – от станков до текстиля, – становилось неконкурентоспособным на мировых рынках. К концу семидесятых Нидерланды потеряли значительную часть обрабатывающей промышленности, безработица выросла, и термин "голландская болезнь" вошел в учебники как пример того, как природные богатства способны разрушить экономику не хуже их отсутствия.
Мир научился справляться с такими ситуациями в том числе путем создания фондов национального благосостояния. Банк Израиля после открытия газовых месторождений также запустил программу по закупке 30 миллиардов долларов именно как лекарство от "голландской болезни".
Однако теперь системной проблемой израильской экономики стал уже не газ, а собственный хайтек. Объем экспорта хайтек-услуг и иностранных инвестиций в израильский хайтек продолжает стремительно расти, оказывая сильное давление на шекель. На долю хайтека приходится почти 60% израильского экспорта, но только 10% рабочей силы. Парадоксальным образом успешность хайтека в данном случае вредит не только другим отраслям промышленности, конкурентоспособность которых на мировых рынках страдает от сильного шекеля, но и непосредственно ему самому (в частности, прирост рабочей силы в секторе в последние три года остановился, зато выросло количество работников израильских компаний за границей).
Очевидно, что Израиль не может позволить себе ни ослабить хайтек, ни продолжать сохранять нынешнюю модель в неизменном виде. Объединение промышленников предупреждает, что "без экстренных мер Израиль ждет волна увольнений на промышленных предприятиях, в первую очередь – на периферии".
Голландцам потребовалось 15 лет, чтобы осознать наличие проблемы и найти лекарство. Хочется надеяться, что следующие поколения экономистов не будут говорить об "израильской болезни".