Война, в которой все победили: США и Израиль против Ирана, экономические последствия
Автор: известный экономист Андрей Мовчан, основатель группы компаний по управлению частным капиталом Movchan's Group
Здесь должно было бы быть продолжение нашей серии исторических заметок про развитие "еврейской экономики" из серии "земля парадоксов". Но время сейчас такое, что приходится прерваться (надеюсь на месяц, не больше) и обратиться к сегодняшней реальности – попробовать подвести итоги весеннего сезона войны в Заливе и нынешнего "перемирия Шредингера" с точки зрения экономиста.
Главным открытием этого сезона является то, что по итогам конфликта в выигрыше могут оказаться стороны, выступавшие по разные стороны баррикад, и даже – все стороны сразу. Особенно это возможно если вспомнить про агентский характер современных конфликтов – то есть про то, что каждый "игрок" в противостоянии является командой, в которой одни силы определяют стратегию и тактику (в меру своих интересов), другие осуществляют исполнение, а третьи принимают на себя риски. В таком конфликте "менеджеры" могут выигрывать в то время, как "рискующие" – проигрывать и теоретически возможно говорить о конфликтах, в которых все "менеджеры" в выигрыше (и даже одновременно все "рискующие" в проигрыше).
Такое разделение на "менеджеров" и "рискующих" в большей степени свойственно тоталитарным и авторитарным странам и в меньшей – демократическим, в которых "рискующие" существенно больше влияют на "менеджеров". С другой стороны, чем больше у "рискующих" возможности влиять на "менеджеров", тем меньше рисков такая страна в целом будет на себя брать – и ее шансы что-либо выиграть (как для менеджеров, так и для рискующих) снижаются: посмотрите на позицию глубоко демократических стран Европы – нежелание рисковать приводит их в состояние хронического проигравшего во всех последних конфликтах, не важно, происходят они с их непосредственным, опосредованным участием или вообще без участия (в то время как поучаствовать было бы для них крайне полезно).
Другое дело Иран. Тоталитарное правление определяет высокий уровень риска, который волей неволей берет на себя общество, будь на то воля власти, держащейся на гигантской силовой структуре КСИР. Гибель граждан, разрушение экономики, отсутствие развития, бедность не являются рисками, которые будут учитываться, скорее они будут восприниматься как неизбежная плата за движение к целям, провозглашенным руководством страны и не имеющим ничего общего с безопасностью или благосостоянием населения – удержанию власти, территории и доходов от экспорта углеводородов, которые можно превращать в личное благосостояние элиты, внутри и вне Ирана.
В обычной ситуации тоталитаризм держится на жесткой структуре подавления, во главе которой стоят циничные коррупционеры, эксплуатирующие свои страны ради удовлетворения своих материальных интересов и психологических комплексов, жизни в безопасности и роскоши. Для победы над такой тоталитарной системой нужно не воевать с населением, а либо запугать (ликвидировать), либо перекупить управленческую верхушку. Как это делается, гениально продемонстрировали американцы в Венесуэле.
Казалось бы, стратегия США и Израиля в Иране должна была привести к похожим результатам – ведь вместо войны с населением и экономикой, в канун весны 2026 года они стали наносить успешные удары по самой силовой системе Ирана и по ее лидерам персонально. Однако уже через несколько дней стало понятно, что план не срабатывает – несмотря на гибель лидеров страны, включая рахбара, и практически полное уничтожение сил обороны, Иран не прекратил ответные атаки (и, судя по всему, ресурсы на обстрелы близлежащих стран и Израиля у него все еще значительны), не согласился ни на какие уступки, не был инициатором перемирия.
Иран – страна не только тоталитарная, но и глубоко идеологизированная. В отличие от демократических элит развитых стран, которые в полном согласии с теориями Адама Смита и Давида Рикардо думают о своем личном благополучии, а об интересах граждан лишь постольку, поскольку от их удовлетворенности зависит возможность элит оставаться у власти, тоталитарная элита Ирана не только не думает о благе граждан, но и своими благами и даже жизнью готова пренебречь в борьбе за сохранение власти системы и поддержание радикальной исламистской идеологии в ее специфической агрессивной форме. Происходит ли это потому, что во главе страны стоят фанатики, не жалеющие жизни за дело исламской революции, или потому что система все равно уничтожит всякого, кто лично "предал" ее идеалы, позаботившись о своей шкуре и проявив готовность к компромиссу – вопрос важный для политологов и историков, но не для нас сейчас. Для нас важно то, что гидра иранской власти оказалась готова терять сколько угодно своих голов и терпеть значительные неудобства ради достижения цели – сохранения режима. Этого ни США, ни Израиль не предвидели – а могли бы, если бы посмотрели на поведение лидеров ХАМАСа или "Хизбаллы".
Готовность лидеров Ирана пожертвовать не только населением, но и собой в борьбе оставляет атакующей стороне немного вариантов для борьбы с Ираном – разве что полное уничтожение экономической базы власти, создание таким образом хаоса и ни на чем не основанное ожидание, что из хаоса родится что-то более приемлемое – или достижение полного внешнего контроля над страной путем оккупации. Первое крайне затратно (избиратели США таких затрат не одобрят, они как раз не склонны реально рисковать) и грозит рождением режима еще худшего – исторических прецедентов достаточно. Второе у США последовательно не получалось везде, где они пробовали, несмотря на гигантские затраты ресурсов.
Ситуация выглядит безвыходной – если, конечно, целью является смена режима в Иране и устранение самой угрозы из него исходящей. Приходится ставить более скромную цель – снижение уровня угрозы до приемлемого. Тогда тактика периодического (по мере их восстановления) существенного сокращения наступательных возможностей Ирана и, в частности, отбрасывания страны назад в процессе создания ядерного оружия так, чтобы в итоге не допустить его появления, может быть эффективной. Союзники верят, что эта цель достижима и достигается – другое дело, что "степень достижения" – понятие растяжимое, и можно спорить на тему, как часто придется прибегать к таким "коротким" военным операциям, как дорого они будут стоить (в долларах и жизнях израильтян, американцев и соседей), и не будет ли их эффективность со временем падать.
Но оставим эти споры военным и политикам – а пока констатируем что лидеры США и Израиля объявили цель военной кампании Израилем и США достигнутой, они "победили" – Иран потерял большую часть военного производства, военный флот, серьезную долю ракетного потенциала, ПВО, руководство армии и силовых структур, системы военного управления, объекты ядерной программы и пр. Восстановление потенциала (по официальной версии союзников) займет годы, но даже если предположить, что Иран успешно восстановит неядерный потенциал, у его лидеров вряд ли будет мотивация первыми его применить с учетом очевидной готовности Израиля отразить первый удар и настолько же очевидного уровня разрушительности ответа – демонстрация и первого, и второго в этой войне является тоже фактором сдерживания и частью "победы".
Разумеется, за победу заплачено не только деньгами (потраченными на ракеты и бомбы, горючее для самолетов и кораблей), не только разрушениями (справедливости ради – минимальными), не только бессонными ночами миллионов и жизнями 42 израильтян и 13 американцев. Косвенная издержка победы – рост цен на нефть (сегодня она все еще держится выше 100 долл/баррель и видимо не скоро упадет), а значит – рост инфляции и снижение скорости роста экономики. Эта трудность – не слишком большая для США (нетто экспортера нефти и газа) и переносимая для Израиля с его большим ВВП на человека и ориентацией на высокие технологии в экспорте. Эта "трудность" – на самом деле благо и часть "победы" для союзников Израиля в регионе: сегодня Саудовская Аравия, Катар, Ирак, Бахрейн и ОАЭ при сниженных объемах добычи выручают от экспорта больше, чем выручали три месяца назад – за счет роста цен.
Разумеется, повышенная цена на нефть – следствие блокады Ормузского пролива Ираном. Блокада по идее должна была бы быть снята по условиям перемирия – но по факту Иран пропускает суда выборочно и с большой вероятностью взимает плату за проход. Говорят, сумма составляет 1 доллар за 1 баррель провозимой нефти, оплата в криптовалюте. Если так, и если это войдет в обиход, Иран сможет в год выручать примерно 2/3 ВВП Израиля только на "подорожной пошлине". Если бы такая идея пришла руководству Ирана в голову до войны – она почти наверняка вызвала бы военную операцию против Ирана (видимо это и останавливало аятолл). Но теперь операция случилась и так, терять нечего – и в результате Иранское руководство (или то, что от него осталось) может праздновать победу: они не только отстояли "свою" (в буквальном смысле собственности) страну – они существенно (хотя и краткосрочно) увеличили свои возможности заработка и влияния в регионе.
Разумеется такая очевидная победа аятолл не может нравиться союзникам – она как бы противоречит их победе. Поэтому пока переговоры то ли идут то ли не идут. Президент Трамп объявил, что чтобы разблокировать пролив для всех, армия США его для всех заблокирует – типа чтобы и иранские корабли не могли по нему проходить. Эта мера, вступившая в силу 13 апреля, красиво выглядит и вредит Ирану всерьез – до 90% его серого экспорта нефти идет через пролив. Но Иран выдержит краткосрочную (на несколько месяцев) остановку своих продаж; получателям нефти выдержать такую паузу будет сложнее.
В конечном итоге, получается, победили все. США и Израиль считают отодвинули угрозу Ирана во времени – скорее всего на годы, продемонстрировали миру преимущества своего оружия (и значит увеличили свою долю мирового рынка), доказали свою нужность для суннитских арабских стран (как бы ни были те недовольны на словах результатами войны, разрушениями на своей территории и усилением Ирана, на практике их доходы выросли, и они убедились в безальтернативности военного альянса с США). Иранский режим сохранился и даже не видоизменился для приличия; напротив, противостояние показало ограниченность возможностей союзников и способность режима продолжать воздушную войну существенно дольше чем могут себе позволить США и Израиль.
Перекрытие пролива Ираном сильно бьет по экономике Европы и Юго-Восточной Азии; перекрытие пролива США сильно бьет по экономике Ирана – и тех же Европы и ЮВА, но, как уже было сказано, иранские "менеджеры" сильно меньше беспокоятся о своей экономике, чем власти ЕС, Индии, Китая или Японии – поэтому расклад не в штатовскую пользу, и Иран вряд ли отступит в проливе – либо Trump will chicken out, либо краткосрочно ситуация будет патовой.
А долгосрочно страны Залива теперь вероятно будут вкладывать часть выросшей за счет роста цены на нефть выручки в строительство путепроводов в обход Ормузского пролива. Саудовцы расширят пропускную способность уже существующего нефтепровода к Красному морю, к нынешним 7 млн баррелей в день добавят еще столько же и фактически решат свои проблемы. Ирак построит новые нефте- и газопроводы из Кувейта и Катара в Турцию – турки помогут и потому что это им финансово выгодно и потому что это усилит их влияние в регионе, который поклонники Эрдогана видят "своим". ОАЭ проложат короткий маршрут для нефти и газа к Индийскому океану через Оман. В выигрыше будут Ирак и ОАЭ как транзитеры, Иордания и Оман разовьют свои порты. Все страны привлекут инвестиции, диверсифицируют инфраструктуру, и в итоге заработают.
Иран ответит, вероятно, строительством дополнительной инфраструктуры для загрузки своих теневых танкеров Jask oil terminal на побережье Индийского океана (сегодня там можно загружать 300 000 баррелей в день, а нефтепровод идущий к терминалу, позволяет перегонять 1 млн баррелей в день, Ирану нужно экспортировать 2 млн баррелей в день, это удвоение мощностей трубы и 7икратное увеличение мощности терминала), и в итоге блокада пролива станет никому не интересной – но трафик восстановится лишь частично и уже в будущем такая блокада будет опасна намного меньше.
В итоге цена на нефть вернется туда, где она и была бы, если бы не было этого акта войны и блокады. Все участники войны окажутся в выигрыше – в том смысле, в котором они его понимают. Проигравшими будут те, кто в войне не участвовал – прежде всего страны Европы, профинансировавшие свое неучастие оплатой углеводородов по существенно большей цене в течение значительного времени. Возможно (но вряд ли), это приведет к более разумной энергетической политике Европы в будущем – в частности развитию добычи нефти Британией в Северном море и восстановлению атомной энергетики в Германии. Если это случится, то можно считать, что и Европа выиграет по принципу "не было бы счастья да несчастье помогло".
Проигравшими оказались убитые и раненые со всех сторон; жители Ирана, которые будут жить существенно хуже из-за разрушений производств и инфраструктуры страны – но их никто и не спрашивал, и учитывать не собирался. Такова циничная суть войн, в которых теперь оказывается выиграть можно сразу всем участникам.
