Как исламская экспансия изменила судьбу еврейских общин
Автор: известный экономист Андрей Мовчан, основатель группы компаний по управлению частным капиталом Movchan's Group
Жесткие испытания и повороты истории провели европейских евреев через экономический расцвет, многочисленные катастрофы и изгнания, обретение нового дома и экономической ниши в Польше и новую катастрофу войны и черты оседлости. Превратности судьбы разделили пути европейского еврейства на три: ассимиляцию без потери идентичности, крайний консерватизм и обособление с отказом от экономического прогресса и стремление к образованию независимого еврейского государства. История евреев мусульманских стран была также драматичной, но все же значительно более прямолинейной, а стагнация еврейских общин в мусульманском мире – достаточно медленной для того, чтобы к концу XIX века они не сформировали никакого революционного течения и в итоге вынуждены были принимать политические и экономические идеи, созданные в Европе.
С исторической точки зрения рождение и распространение ислама произошли мгновенно: в 622 году в Медине был создан первый кружок монотеистов-мусульман, через 20 лет мусульманские армии завоевали Египет и Иран, а через 100 ислам уже являлся государственной религией единого халифата на территории от Индии до Северной Испании. Скорость распространения мусульманского правления на территории по площади сравнимые с территориями, в свое время захваченными Римом и ранее Македонией, была в 5-6 раз выше скорости римской экспансии и лишь в 2 раза медленнее стремительного похода Александра Македонского – при этом единый халифат (в том или ином виде) просуществовал 300 лет – в 10 раз дольше империи Александра и лишь чуть меньше, чем занял период от оккупации Римом Британии до его распада на Западную и Восточную империи.
Подобные скорость и устойчивость не могли быть следствием случайных обстоятельств или управленческого гения отдельных лидеров. Ислам родился на территории, лежащей между гигантскими экономиками Средиземноморья и Центральной Азии и Китая, в период, когда эта территория была лоскутным одеялом мелких, часто кочевых племенных государственных образований. Географическое положение и сравнительно низкая плодородность почв естественно подталкивали население этих территорий к формированию экономики, основанной на торговле. Раздробленность, разность языков и верований, архаичные, часто ксенофобские обычаи – сильно мешали такому развитию. Ислам нес единые правила, а экспансия его носителей – арабов – на время ликвидировала межплеменные и межгосударственные границы, обеспечивая – за счет создания сети военных поселений и гарнизонов – сравнительно безопасные пути перемещения товаров, людей и информации.
Парадоксальным образом исламская экспансия была успешна благодаря ее изначальной проблеме: завоевателями гигантских территорий выступали хорошо организованные и идеологически заряженные, но крайне малочисленные по сравнению с местным населением арабские племена. Их хватало для захвата (во многом в силу раздробленности местных государственных образований, их неспособности объединиться в противостоянии внешней угрозе), но точно не для успешного удержания и контроля захваченных пространств. Сотрудничество с покоренными народами (а не тотальное истребление или обращение в рабов) было единственным выходом, а религиозная конструкция ислама, предполагавшая хотя бы формальное, но равенство всех новообращенных, и преференции для последователей других авраамических религий по сравнению с язычниками, помогла построить это сотрудничество в существенно более эффективном, чем это делали римляне, и вместе с тем в не менее контролируемом ключе.
Неясно, было ли это частью осознанного плана развития, или отражением того факта что завоеватели для контроля завоеванных пространств быстро создавали сеть квази-городских поселений, в которых размещали свои войсковые части и арабов-переселенцев, в то время как местные жители в большинстве своем жили в сельской местности и обрабатывали землю – а может быть просто следствием того, что земледелие не было существенным бизнесом на Аравийском полуострове, но налогообложение, вводившееся арабами на территории халифата, явно дискриминировало сельское хозяйство и тем самым способствовало процессам быстрой урбанизации. В большой степени, как и в Европе, урбанизация и рост значимости международной торговли давал существенное преимущество проживавшим на территориях халифата (а потом – халифатов) еврейским общинам, связанным единым языком, в значительной степени урбанизированным уже к VII веку, состоявшим в основном из грамотных мужчин.
В отличие от Европы, где переход евреев к занятию торговлей, финансами и тонкими ремеслами был вызван в существенной степени запретом на другие профессии и занятия, в исламском мире он был связан с одной стороны со значимым преимуществом, которые евреи (как представители авраамической религии, защищенное меньшинство) имели перед большинством местных жителей – язычников, с другой – с тем, что торговля уже была их специализацией в силу связей между общинами различных центров исламского мира, и наконец с тем, что элита нового общества, арабы, долгое время не стремились включаться в бизнес-процессы – их экономически устраивало положение победителей, управляющих и собирателей налогов. Как существенно позже в Польше, и по другим причинам, в период расцвета исламского мира евреи играли существенную экономическую роль благодаря тому, что элиты просто не стремились за нее конкурировать.
Изначальная толерантность мусульман к авраамическим религиям и преференции для торговли сделали евреев активными сторонниками мусульманской экспансии. В ряде мест (включая например Исфахан) хроники задокументировали отношение местных евреев к переходу власти к мусульманам как к освобождению, евреи активно помогали новым властям и зачастую становились посредниками между арабами и местным населением, временными управляющими и чиновниками. На границах исламского мира евреи становились посредниками в общении и торговле с христианами – в большой степени через свои связи с еврейскими общинами Европы.
Как и в Польше, основой финансового взаимодействия еврейских общин с властью в халифатах была уплата налога – здесь называвшегося джизья (налог на защищаемое меньшинство). Размер налога существенно колебался, но в среднем составлял около 8% от дохода для бедных, был в 2 раза выше (но составлял около 5% дохода) для среднего класса и еще в 2 раза выше для богатых (но, разумеется, был небольшим процентом от заработка). Надо сказать, что налог этот не был просто дополнительной финансовой нагрузкой – он взимался взамен обязательной военной обязанности (для развития торговли и ремесел освобождение мужчин от воинской обязанности было несомненным преимуществом).
В период до XV-XVI веков, несмотря (а возможно и благодаря) распаду исламской уммы на отдельные страны, появлению нескольких крупных квази-империй и разделу исламского мира между старыми арабскими и новыми монгольскими и тюркскими элитами, роль еврейских общин в исламском мире только росла, как росла роль торговли между Востоком и Западом. Свободная практика иудаизма позволила создать на территории уммы несколько крупных религиозных школ (среди которых выделялись вавилонская, египетская, андалусская), которые существовали в тесной связи с мощнейшими общинами, открыто конкурировавшими друг с другом за рынки и прибыли (эта конкуренция в полной мере отражалась в конкуренции религиозных мыслителей и философов). Постоянный приток беженцев из Европы в период после XIII века подпитывал возможности развития общин.
Разумеется, положение "защищенного меньшинства" не было только выгодным и удобным. В целом отношение власти и населения исламского мира менялось в зависимости от того, что было выгоднее в данный момент – полагаться на евреев в развитии экономики или грабить их для быстрого пополнения бюджетов. Коран позволял и то, и то в зависимости от того, как его прочесть: запрещая дружбу между правоверными и евреями, он тем не менее оставлял пространство для "дружбы по необходимости" как формы лицемерия для достижения своих целей. В известной истории спора между правоверным Хазратом Абадой и "известным лицемером" (видимо коммерсантом) Абдуллой ибн Ибаем о том, можно ли дружить с евреями, Мухаммад прямо говорит последнему, что дружить с евреями "его работа", в то время как в отсутствие такой необходимости Хазрат Абада не должен этого делать. Но и у этой переменчивости, и у заложенного в мусульманских законах отношения к евреям как к лицам второго сорта были свои коммерческие преимущества – в частности, возможность для евреев заниматься "низкими" профессиями и занятиями, запрещенными для мусульман. Ярким примером такого преимущества была торговля опиумом, в которой мусульмане не имели права участвовать. Хроники говорят о крайне значительных и устойчивых прибылях, которые делали еврейские торговцы на завозе опиума из Китая.
О том, какого положения периодически достигали евреи и еврейские общины, в целом можно судить по множеству дошедших до нас высказываний современников – мусульман, опасавшихся еврейского влияния и завидовавших еврейскому успеху. Абу Саад ат-Тустари в середине XI века в Каире пишет буквально: "Евреи нашего времени осуществили свои самые сокровенные надежды, и стали у власти. Слава сопутствует им, деньги принадлежат им, из их рядов выходят советники [власти] и управляющие".
В отличие от мусульманского мира, экономическое преимущество которого было построено на географическом положении, единых законах и стандартах и таким образом на монополии на торговлю между Востоком и Западом, христианская Европа не имела устойчивого преимущества, и была обречена на его создание со временем – просто чтобы выжить. Цепь случайностей и особенностей Европы (построение системы независимых университетов христианской церковью из-за нехватки священников, эпидемии XIV века, заложившие основу для развития центров независимого научного мышления и существенно снизившие влияние церкви, раздробленность, вызывавшая жесткую конкуренцию и требовавшая постоянного поиска новых решений прежде всего в военной области) привели с одной стороны к развитию технологий передачи информации (и появлению печатного пресса), с другой – к началу в XV веке быстрого технологического развития европейской цивилизации, с третьей – к активному освоению морских торговых путей европейцами.
Все эти инновации не только не возникали в мусульманском мире, но даже и их принятие было драматически отложено – иногда на 200-400 лет: массивная традиционная экономическая система, в течение 800 лет бенефициировавшая от своих несомненных преимуществ, просто отказывалась изменяться, а сохранявшая через государственные (в отличие от Европы) университеты-медресе интеллектуальный контроль клерикальная элита, сцементировавшая свою позицию принципом "закрытия врат независимого суждения" и требованием "слепого подражания", фактически лишила исламский мир возможности инновировать и перенимать инновации.
В результате к XVI веку историческое экономическое преимущество исламского мира перестало быть монопольным – транспортировка товаров в Европу по морю стала более дешевой и удобной; открытие и эксплуатация Америк, европейская экспансия в центральную и южную Африку существенно снизили важность каналов поставки с Востока. В ответ власти мусульманских государств пошли на существенные льготы для европейских (к тому времени уже христианских) торговцев. Последние принесли с собой не только технологии, но и историю конкуренции с евреями в Европе, и отношение к евреям как к плохо толерируемым врагам, и накопленный багаж антисемитских мифов.
Начиная с XVI-XVII веков в исламских государствах шло последовательное снижение роли евреев и еврейских общин в экономике и политике – параллельно с экономической стагнацией всего исламского мира, формированием собственного класса торговцев и ремесленников и активным проникновением христиан – частично как привилегированных торговцев, частично – как колонизаторов. В итоге к концу XIX века экономическая роль евреев в исламских странах стала мало отличима от роли других сообществ и самих мусульман – при этом (в отличие от Западной Европы заметной ассимиляции евреев, или (в отличие от Европы Восточной) формирования новых идеологических парадигм в еврейской среде исламского мира не происходило. К моменту когда ассимиляция сделала западноевропейских евреев частью местных элит, восточноевропейский хасидизм сформировал лицо нового консервативного крыла современного еврейства со своей своеобразной экономикой "свернувшейся цивилизации", а сионизм начал открывать дорогу к построению еврейского национального государства, евреи исламского мира жили тем же экономическим порядком что и 100-200 лет назад; они безусловно были частью дальнейших эпохальных – великих и трагических – событий, но не они стояли у их истоков.
