adv_07 m_ar_top_1
adv_08 ar_top_1
Иерусалим:
17 - 30°
Тель-Авив:
16 - 28°
Эйлат:
23 - 37°
Приложение
для Android
Все новости
adv_09 m_ar_top_2
adv_06 ar_top_2

"Иврит – не только израильский язык". Семен Парижский о проекте "Эшколот"

время публикации: | последнее обновление:

Программного директора проекта "Эшколот" Семена Парижского можно назвать человеком эпохи ренессанса. Кандидат филологических наук, доцент Института стран Азии и Африки МГУ, специалист по ивриту и средневековой еврейской литературе, он создал проект, призванный освободить академическую науку из башни из слоновой кости, сделать ее доступной.

Беседовал Павел Вигдорчик.

Насколько долгим был путь к проекту?

adv_10 m_ar_1

Я родился в Ленинграде. Мой старший брат в 80-е годы был активистом подпольных движений – и диссидентских, и еврейских. Я был подростком и все время спрашивал, что за книжки он приносит. Он мне говорил, чтобы я в это не лез, мол, тебе это не надо. Но для подростка нет ничего притягательнее, чем такой запретный плод. Так что меня к этому ужасно тянуло, я подслушивал под дверью, как они что-то обсуждают.

adv_11 incontent_1

В 1989 году мой брат эмигрировал в Америку, и я тут же бросился во все эти области. Начал самостоятельно изучать иврит. А 1991 году, если я не ошибаюсь, в Питере открылся первый в России еврейский университет, я туда поступил. Довольно быстро стал переводить, преподавать иврит. Параллельно закончил философский факультет Санкт-Петербургского государственного университета. Начал заниматься изучением и преподаванием иудаики, еврейской культуры.

Два года провел в Иерусалиме на программе Jerusalem Fellows в Институте Манделя – полезное время, чтобы подумать, чем я хочу заниматься. А когда я вернулся оттуда в 2003 году, начал искать возможности создать что-то в сфере, которая казалась важной для меня – построить мост между академической иудаикой – уже возникшими к тому времени университетскими кафедрами – и широким еврейским образованием и культурой.

adv_12 m_ar_2

Мне казалось важным вывести иудаику из академической изоляции, "башни из слоновой кости", чтобы те открытия, которые происходят в университетской науке, стали достоянием общества, культуры. В 2008 году в результате этих поисков и возник проект "Эшколот".

adv_13 incontent_2

Почему у московского проекта ивритское название?

Иврит – не только израильский язык, это язык еврейской культуры и в диаспоре. Для меня это вообще принципиальная вещь, поскольку погружение в еврейскую культуру я начал с иврита. Я вырос в ассимилированной семье, в детстве у меня почти никаких знаний о еврействе не было, и в еврейскую культуру, еврейскую цивилизацию мне пришлось погружаться самостоятельно. Ключом к ней был как раз язык. Для меня странна ситуация, когда люди считают себя носителями еврейской культуры и не знают языка. Поэтому ничего странного в том, что проект называется на иврите, нет.

adv_14 m_ar_3

В слово "Эшколот" вложено много смыслов. Во-первых, здесь есть игра слов, слышащаяся русскоязычному человеку, даже незнакомому с ивритом – "школа". На иврите тоже есть слово אסכולה. Но на иврите есть и понятие איש אשכולות – всесторонне образованный человек, человек эпохи ренессанса. Это важный для нас идеал, поскольку мы стремимся представлять еврейскую культуру во всех ее проявлениях. Это и философия, и искусство, и музыка… Мы хотим дать нашей аудитории объемное представление о еврейской культуре.

adv_15 incontent_3

Ну и плюс к тому, אשכולות – это виноградные грозди, а виноград и вино – старинный символ знания. Опьянение – это и изменение сознания. Знания ведь меняют сознание человека. Так и от вина меняется и он сам, и его восприятие реальности. Нам важно, чтобы человек воспринимал еврейскую культуру не только головой, но и другими рецепторами, чтобы он ввел ее внутрь, получал и эстетический опыт. У нас есть английский слоган A taste of ideas. Нам важно, чтобы идеи можно было попробовать на вкус.

Есть ли в современном обществе, ориентированном на высокие технологии и финансовый успех, спрос на гуманитарные знания?

adv_16 m_ar_4

Когда в 2008 году мы создавали этот проект, у меня было ощущение, что мы будем плыть против течения. Мы готовились, делали фокус-группы, пытались понять, есть ли спрос. Нам казалось, что это довольно странное занятие – изучать тексты, слушать лекции. Нам все говорили, что это утопия. Но оказалось, что, без какого-либо изначального умысла, запуск проекта совпал с трендом (по крайней мере, в России) появления открытых форм образования, когда оно вышло из стен университетов и выплеснулось в публичное пространство. Стало модно приглашать девушек не в кино, а на лекцию по дизайну. Или скажем, семья в выходной день отправляется не в парк гулять, а слушать лекцию по архитектуре. В Москве это проявилось в явлении, которое социологи называют "третье место" – не работа и не дом…

adv_17 incontent_4

Как клуб.

Да. Кафе, галереи, клубы, где что-то происходит круглосуточно. Люди там сидели с лэптопами и работали, а потом там же обедали, там же слушали лекцию, концерт. В таких публичных местах проходила основная интеллектуальная жизнь Москвы. Мы очень хорошо вписались в этот тренд…

adv_18 m_ar_5

Москве есть что предложить тем, кто ищет интеллектуальный досуг. Как вы выдерживаете конкуренцию?

adv_19 incontent_5

Во-первых, мы были одними из первых, кто начал это делать, были среди первопроходцев. И у нашей аудитории была потребность в таких форматах. Так что многие нееврейские московские проекты потом говорили, что вдохновлялись нашим примером. С другой стороны, наша ниша – еврейская и израильская культура, причем в самом широком смысле, мы представляем еврейскую культуру как глобальную, не ограничивающуюся Россией или миром местечек.

Нам надо было перебороть стереотип, что еврейская культура – что-то местечковое. Мы хотели показать, что это культура разных стран, охватывающая самые разные области. Но ключ к тому, что у нас появилась собственная аудитория, не только подача еврейской культуры как универсальной и разнообразной. Наш подход – давать не только лекции, а собирать такой коктейль. Ведь в любом хорошем коктейле есть часть с высоким содержанием спирта. У нас это высокий градус академизма. Но мы добавляем сок или пузырьки, то есть эстетическую составляющую. Это лекция плюс концерт, кинопоказ, кулинарное шоу или экскурсия.

adv_20 m_ar_6

Например?

Например, мы делаем лекцию индолога про евреев Индии, и сочетаем ее с концертом, где исполняют музыку евреев Индии. Человек может и получить интеллектуальную информацию, и прочувствовать эту культуру через музыку. Или, скажем, мы делаем лекцию "Бабель и кинематограф", а потом показываем немой фильм с живым музыкальным сопровождением. Лекция про хлеб в еврейской культуре профессора Еврейского университета в Иерусалиме Авигдора Шинана сочетается с рассказом пекаря, директора модной московской пекарни о том, как важен хлеб сегодня в жизни большого города. И диалог между ними оказывается удивительным – выясняется, что у Кейсарии первого тысячелетия н.э. и современной Москвы есть много общего. А после этого проводится дегустации разных видов хлеба.

Наш проект немножко необычный, ведь наша главная идея – выход из гетто. Мы стараемся не замыкаться внутри еврейской общины, не создавать свою общину, а создать место, где нашей молодой интеллектуальной аудитории захочется бывать, делать глубокое еврейское содержание частью общей интеллектуальной жизни Москвы, чтобы для встречи с еврейской культурой не надо было идти в еврейскую организацию. И не так просто найти еврейский фонд, который будет поддерживать проект с такой концепцией.

adv_21 m_ar_7

Мы принципиально работаем на открытую аудиторию, не только еврейскую. Но тем самым мы привлекаем еврейскую интеллектуальную молодежь, которая никогда не пойдет в синагогу или общинный центр. Этот подход не у всех еврейских фондов вызывает понимание. И нам с самого начала повезло со спонсорами. Проект создавался при поддержке фонда "Авихай", а потом мы начали сотрудничать с фондом "Генезис". Наша целевая аудитория – еврейская молодежь, которой около 30 лет, и они понимают, что до нее невозможно достучаться, если устраивать внутриеврейские тусовки.

"Генезис" поддерживает нас несколько лет, и что важно: это не "денежный мешок", а полноценный партнер в придумывании каких-то вещей, в продвижении. Этот фонд известен тем, что поддерживает проекты не только в России, но и в других странах. И когда мы устраивали фестивали медленного чтения в Венеции, Иерусалиме, Берлине, то "Генезис" помог нам найти местных партнеров, "вписать" наш фестиваль в еврейскую жизнь того или иного места – они могут соединить нас с людьми, подсказать, как работать с аудиторией. Он нам очень помогает в том, что называется networking, в создании связей и в продвижении проектов. Это не просто финансовая поддержка, а забота.

Медленное чтение – это ведь тоже еврейская традиция.

adv_22 m_ar_8

Мы вдохновляемся традиционной еврейской практикой чтения сакральных текстов. Еврейская культура в принципе культура комментария, внимательного чтения Торы и других классических текстов. Бейт Мидраш как некая институция – дом изучения текстов. Мы берем из этой традиции несколько важных принципов. Прежде всего, принцип активного чтения, когда читатель не воспринимает текст пассивно, а пишет что-то на полях.

Второй важный момент – совместное чтение. Человек европейской культуры привык общаться с текстом один на один, а в еврейской традиции было принято класть книгу на стол, собирать людей и спорить о том, как ее понимать. Возникал такой гул голосов. Мы хотели эту традицию продвигать. Но мы также вдохновляемся такими современными трендами как slow food – медленной трапезы. Это борьба с быстрым потреблением, осознание, что еду надо воспринимать в культурном контексте. Мы хотим, чтобы человек получал удовольствие от текста, как от еды.

Третье – это течения в литературоведении XX века, подчеркивающие активную роль читателя. Скажем, Лотман и Набоков, которые писали комментарии к "Евгению Онегину", подвигая нас к замедленному чтению. Так что источников было несколько. И с нашей легкой руки понятие "медленное чтение" вошло в русский язык, мы стали первыми, кто стал продвигать этот формат.

adv_23 m_ar_9

Каким вы видите будущее гуманитарного образования? Многие говорят о кризисе системы университетов, но ваш опыт свидетельствует, что спрос на гуманитарные науки есть.

Я, конечно, не пророк, но могу рассказать, какие тенденции вижу. Прежде всего, то, о чем я уже говорил: выход образования за рамки университетов. Оно выплескивается в публичное пространство. Ведь самое интересное, что происходит в образовании, происходит сегодня не в университетах. На это указывает и растущая популярность жанра нон-фикшн. Московская ярмарка нон-фикшн собирает пол-Москвы. Помимо продажи книг, там проходят семинары, встречи – собственно, они и есть самое главное. Люди приезжают обменяться идеями, послушать, там бурлит интеллектуальная жизнь. Самое интересное – это когда научные идеи конвертируются в такого рода проекты, в свободные формы образования, такие как Свободный университет. Мы должны также учитывать, что государство в России пытается все больше контролировать университеты, и попытки создания альтернативных проектов связаны еще и с политическим давлением на вузы.

И еще – мне кажется, что большую роль в образовании сыграет машинный перевод. Почти что с каждым месяцем качество компьютерного перевода улучшается, и такая вроде бы техническая вещь приводит к падению границ между научными школами. Раньше то, что печаталось по-русски или по-китайски, практически не читалось. Переводов делалось мало, и научная жизнь оставалась внутри языковых сообществ. Сейчас, тем более с учетом электронной формы всех публикаций, уровень выравнивается, и любой текст можно одним щелчком мыши перевести на другой язык. Он становится достоянием любого – во всем мире. Возникает общий рынок знаний, где сразу видно, кто чего стоит. Мне кажется, что это приведет к большим изменениям в международной научной жизни.

adv_24 m_ar_10

Публикуется в рамках информационного партнерства

adv_25 m_end_ar_wwh
adv_26 ar_middle_wwh
adv_27 ar_middle_yandex
adv_28 ar_middle_mobile_yandex
adv_29 ar_right_wwh
adv_30 ar_right_1
adv_31 ar_right_2
adv_32 ar_right_3
adv_33 ar_right_4
adv_34 ar_right_5